Грачиков Е.Н. Новые подходы в социологии международных отношений Китая

Китайская школа социологии международных отношений за тридцатилетний период развития с 1986 по 2016 прошла большой путь и сегодня характеризуется следующими параметрами.

Количество и процент теоретических статей в общих публикациях по

международным отношениям в КНР. 2010 – 2014.

Тип статей 2010 г. 2011 г. 2012 г. 2013 г. 2014 г. Всего / %
Теоретические

理论类

131

(21%)

110

(19%)

106

(18%)

99

(17%)

76

(13%)

522

(18%)

Эмпирические

经验类

 

457

(73%)

437

(76%)

462

(78%)

444

(75%)

466

(81%)

2266

(76%)

Прочие

其他

38

(6%)

30

(5%)

24

(4%)

51

(8%)

37

(6%)

180

(6%)

Итого

总数

626 577 592 594 579 2968

(100%)

Источник: Международные отношения Китая и передовые дипломатические теории: исследования и развитие. Глав. ред. Лю Мин, зам. глав. ред. Ли Кайшэн. Шанхай: Изд. Шанхайской академии общественных наук, 2016, с. 3 (中国国际关系与外交理论前沿:探索与发展/刘鸣 主编,李开盛 副主编。-上海:上海社会科学院出版社,2016年第3页).

 

Как пишет Лю Мин, в центре внимания внешнеполитического анализа китайских экспертов в международных отношениях остаются:

проблемы силы权力  –  23%,

безопасности安全       –  23%,

международных механизмов国际机制  – 17%,

сотрудничества合作  – 12%,

международной морали 国际伦理 – 8%,

культуры 文化        –   8%,

союзов联盟            –   6% и

прав человека人权 –   3% .

Приоритетность исследовательских парадигм в работах китайских теоретиков, по его расчетам, распределилась следующим образом:

международная политэкономия 国际政治经济学 – 20%,

геополитика 地缘政学       -  18%,

реализм 现实主义               -  16%,

либерализм 自由主义         -  10%,

конструктивизм 建构主义  -  10%,

марксизм 马克思主义          -  7%,

феминизм 女性注意             -  6%,

английская школа 英国学派 — 6%,

международная политическая психология 国际政治心理学 4%,

эклектизм 折中主义               -  2% и

нормативные теории 规范理论 1%.

До 1990-х годов марксизм занимал доминирующее положение в исследованиях МО Китая, но это уменьшилось с началом проведения политики реформ и открытости. Некоторые ученые, такие как Ван Цуньган, Цао Юнсинь, Ли Айхуа и Го Шуюн по-прежнему продвигают этот подход, но в целом он был отодвинут на периферию китайских исследований. Изучение марксистских МО сокращается по мере того, как старое поколение ученых уходит на пенсию и меньше число молодых приходят в эту область исследований.

Ослабление марксистских исследований с конца 1970-х годов позволило значительно более широкому кругу теоретических подходов процветать в рамках политической системы Китая. Это, в свою очередь, спровоцировало спрос на китайский контент, частично удовлетворенный возвращением к китайской истории и политической теории, допустило и даже поощряло открытие новых источников знаний. Традиционный подход, таким образом, расширяется и привлекает все больше внимания. Многие ученые, в том числе Янь Сюетун (с коллегами) и Е Цзычэн привлекают китайскую историю и традиционную политическую теорию к анализу Китая и её международных отношений. Чжао Тинян, политический философ, также ищет в традиционной политической теории теоретические основания для международных отношений Китая.

Как признает заместитель директора Института мировой экономики и политики Академии общественных наук Китая Ван Ичжоу, методологическое самосознание 方法论自觉 китайских ученых пришло слишком поздно, только на рубеже XXI века, когда в повестку дня китайского дискурса вошли темы методологии и нормативного написания, дифференциация наборов инструментария различных наук и их использование, разграничение и соперничество научных школ, разделение и слияние сциентизма и гуманизма.

Особое место в китайской традиционной мысли занимает метод интерпретация (zhushi 注释), который на протяжении столетий доминировал в китайской историографии и политической мысли. Известный китайский социолог Фэй Сяотун в сборнике эссе «Земной Китай» подробно объяснил, почему на протяжении многих веков китайские мыслители используют этот метод. Он пишет: «Давайте еще раз посмотрим на китайское сельское общество – общество, управляемое патерналистской властью старейшин. В этом типе общества оппозиция тому, что говорят старейшины, принимает форму «интерпретации». Такие интерпретации внешне поддерживают форму патерналистской власти, но изменяют ее содержание. Кроме периода «Воюющих царств» (480-221 до н.э.), когда общество прошло через великую социальную трансформацию, китайская интеллектуальная история следовала за конфуцианством в качестве первоосновы власти. Люди были вынуждены оправдывать социальные изменения, реинтерпретируя старую власть. Такие реинтерпретации привели к расширению различий между названиями явлений и их реальным содержанием. При патерналистской власти люди не могут противостоять традиционным формам. Чем больше они внешне отдавали дань формам, тем больше они могли реинтерпретировать и, тем самым, изменять ее содержание».

Фэй Сяотун говорит о том, что западное общество строится как «организационная модель  ассоциаций» (tuanti geju团体格局). Люди там встроены в различные группы, которые имеют четкие границы. Требования к членству в этих группах однозначно прописаны. Все знают, кто может быть членом группы, а кто нет. Права и обязанности также четко определены. В противоположность этому, в Китае общество воспроизводится по логике «различных типов ассоциаций» chaxu geju差序格局, которое состоит не из разрозненных организаций, а из переплетающихся людских «сетей», связанных вместе социальными отношениями различных категорий.

Эти «сети» бесчисленны и не связаны в какую-то единую систему. Центр сети всегда индивидуален и для каждого человека имеет различные  составляющие, так как сам он находится в центре собственной сети. Поэтому Фэй Сяотун называет китайское общество эгоцентричным и показывает его фундаментальное отличие от индивидуалистского западного общества. Западная модель ассоциаций предусматривает независимость индивидуумов, а китайская – предполагает его включенность во множественные социальные связи и их категоризацию.

В этом контексте заслуживает внимания продолжающиеся усилия китайских ученых по разработке своего традиционного методологического инструментария. Цинь Яцин, например, концепции своих китайских коллег рассматривает через призму трех основных «международных способов мышления». Все они, по его мнению, пытаются вернуться к китайской традиции, культуре, философии и практике в качестве своей теоретической «пищи», т.е., признают важность культуры и стремятся имплементировать национальные культурные и философские идеи в современную мировую (западную) теорию. Тем не менее, даже при том, что их идейная «подпитка» происходит от китайской культуры, пути их теоретической реконструкции очень разные. Здесь весьма актуальной, по мнению Цинь Яцина, является концепция «гэ и» («geyi» 格义) или «интерпретация по аналогии», что означает использование определенной концептуальной схемы для объяснения и интерпретации реальности. Цинь выделяет три подхода в интерпретации по аналогии: лицевая, оборотная и интерактивная. Лицевое (прямое) толкование по аналогии zhengxiang geyi 正向格义 относится к интерпретации реальности с помощью утвердившейся традиционной китайской концептуальной системы; оборотное (обратное) толкование по аналогии fanxiang geyi 反向格义, наоборот, использует иностранную систему понятий для интерпретации реальности, в том числе, например, интерпретация китайских элементов с помощью иностранного теоретического формата; интерактивная интерпретация jiaohu geyi  交互格义, предложенная Цинь Яцином, строит межкультурный диалог в рефлективном и критическом ключе, взаимно использует «коренные» и «чужеродные» концептуальные основы, например,  анализ социальной реальности  с применением как китайского понятийного аппарата, например, конфуцианского понятия отношений guanxi 关系, так и западную концептуальную систему, такую как рационализм.

Другие ученые называют их классический, традиционный и интегративный подходы. Классический подход объясняет международную стратегию и дипломатическую мысль китайских руководителей через классическую теорию марксизма. Традиционный подход пытается привнести традиционную китайскую мысль в эпоху глобализации и использовать традиционную китайскую политическую теорию для изучения действующей системы мира и порядка. Интегративный подход использует сочетание китайских и западных теорий, чтобы объяснить в них мир и опыт Китая.

Ли Кайшэн и Чжан Ци говорят о «трех больших направлениях» 三大取向: первое – обратная аналогия fanxiang geyi 反向格义, использование понятийной системы западных теорий для интерпретации эмпирических явлений, в том числе, западных теоретических рамок для объяснения «китайского укоренения» 中国本土; второе – прямая аналогия zhengxiang geyi 正向格义, применение понятийной системы китайской культурной классики для объяснения мира и китайского опыта; третье – интерактивная аналогия jiaohu geyi 交互格义, взаимное применение китайских и западных понятийных рамок, использование китайских традиционных концепций (например, конфуцианское понятие отношений 儒家关系主义) и западных концептуальных систем (к примеру, конструктивизм).

Современный политический философ Чжао Тинян настаивает, что метод определяет интерпретацию. Отмечая наличие трех методов – априорного 先天方法, эмпирического 经验方法и трансцендентального 先验方法, он предлагает новую «концепцию методологии знаний» 知识方法论概念и называет ее «синтезированный текст» — «syntext» 综合文本, которая шире по смыслу, чем методология философии. Метод позволяет путем анализа всего массива информации в отношении предмета «взаимно переписывать» (“reciprocal rewrite” 互惠的改写) разные системы знаний (например, западную и китайскую) и достигать следующие цели: в этих различных системах знаний создавать конструктивные изменения и переформулировать проблемы; совместно производить новые знания и ставить новые креативные проблемы. Таким образом, считает ученый, переформулируя проблемы и концепции мы изменяем мир.

Чжао Тинян вводит в научный оборот новый термин – «методологический Китай». Он считает, что объяснение китайского пути зависит от необходимой интерпретации смысла, что является китайским. Люди могут иметь различные и даже противоположные точки зрения, но понимание «китайскости» (Chineseness) основывается на их различном опыте Китая. Меняющееся лицо Китая очень точно показывает саму природу Китая – Китай как методология или методологический Китай. Методологическое восприятие относится больше к сущности Китая, чем к его ценностям, другими словами, как это работает объясняет больше, чем то, что оно есть на самом деле. Поэтому, китайская методология говорит о сущности Китая больше, чем китайские ценности. Чжао Тинян использую это понятие, как основной ключ к пониманию Китая.

Чжао считает, что люди могут знать много о китайских ценностях, но даже тогда ценности часто неправильно интерпретируются и поэтому неправильно понимаются. Конфуцианство приблизительно определяет традиционные китайские ценности, большинство из которых основаны на идеализированных семейных отношениях, таких как постоянное взаимное благородство между «другими» и «собой». С другой стороны, «Ицзин» («Книга перемен») и даосизм объясняют общую китайскую методологию рационального мышления и поступков, включая гибкий путь изменений вместе с изменениями, осторожный подход, если дело идет о вызовах и рисках, и активных стратегиях для различных ситуаций и обстоятельств, а также естественный подход для понимания и принятия будущего непредсказуемых возможностей. Это хорошо описано у Лао-цзы в метафоре о воде, поэтому Чжао называет ее методологией воды. Этот весьма гибкий способ создания альтернатив может объяснить «методологический Китай» таким гибким, что он никогда не связан ни с одной из существующих концепций, доктрин, верований или идеологий. Другими словами, методологический Китай отвергает любой аспект фундаментализма. Поэтому, любая концепция или принцип может быть переинтерпретирован или переформулирован для того, чтобы соответствовать определенным условиям и, в соответствии с этими дефинициями, никогда они не рассматриваются как нечто не подлежащее изменению. Напротив, всё понимается в контексте постоянно меняющейся ситуации и коррелируется исходя из значимых событий. В соответствии с этой методологией гибкости, все должно быть изменено, что бы быть хорошим и для того, что быть во имя хорошего. Как говорится в «Ицзине», единственным онтологическим смыслом бытия является бытие для чего-то хорошего, поэтому самой великой онтологической мудростью является «позволение бытию быть».

Таким образом, не удивительно, что все концепции, доктрины или «измы», не важно из западных или китайских традиций, такие как: демократия, революция, свобода, бог, марксизм, либерализм, конфуцианство или буддизм, все было гибко реинтерпретировано. В результате, вы можете видеть «китайский марксизм», «социализм с китайской спецификой», «рыночную экономику китайского социализма» или «демократию по-китайски». В каком-то смысле «методологический Китай» предпочитает ревизионизм и добивается успеха путем ревизионизма.

«Китайская школа» в настоящее время представляет собой консенсус в отношении того, что в Китае должна разрабатываться теория МО и это процесс должен быть независимым от государственной идеологии и связан с более широким стремлением к теории МО в глобальном контексте. «Китайская школа» еще не демонстрирует собой одну идею или подход, и, скорее всего, станет средством для нескольких подходов, связанных главным образом тем, что они выражают  китайские голоса и/или разработки, основанные на китайских источниках. Возможно, сохранятся также некоторые противоречия между теми, кто хочет развивать теорию, которая для Китая в каком-то смысле является национальными международными отношениями или теорией внешней политики, и теми, кто хочет в основном развивать значительный китайский голос в глобальных дискуссиях по теории международных отношений.

Ван Ивэй делит эволюцию китайских международных исследований на четыре периода: начальный марксистский период (с 1960-х – до 1980-х), ученического копирования (1980-е), стимулирующе-ответный (1990-е) и отражающе-конструируемый (2000-е). Ван Ичжоу больше уделяет внимание исторической непрерывности  международных исследований в Китае, чем на их фрагментации. Он видит пять периодов этих исследований в XX веке: период до 1949 г. (индивидуальные изыскания и постепенную осведомленность о предмете), с 1949 г. по 1963 г. (незначительные усилия государства по созданию дисциплины), 1963 г. – 1978 г. (левая интервенция), 1978 г. – до начала 1990-х годов (изучение и ознакомление с трансатлантическими МО) и период после «холодной» войны.

Ученые китайской школы выказали определенное предпочтение доциньскому периоду, не в последнюю очередь потому, что она была особенно насыщена развитием китайской политической теории. Но все-же предпочтение отдается более широкому взгляду на всю китайскую историю для конкретного применения в ТМО, будь то «система Тянься» 天下体系 Чжао Тиняна, «теория отношений» 关系理论 Цинь Яцина, «теория морального реализма» 道义现实主义 Янь Сюетуна («подход Цинхуа»), «теория практики вовлеченности» 参与实践理论 Чжу Лицюна 朱立群, «теория международного симбиоза» 国际共生论 Ху Шоуцзюня 胡守钧 («Шанхайская школа» 上海学派). Все они (кроме «социальной эволюции международной политики» 国际政治社会进化论 Тан Шипина 唐世平) надеются найти источники теории в традиционной китайской мысли и истории и на этой основе, конкурируя, но в большей степени дополняя западные теории, внести свой особый вклад в глобальные ТМО.

Китайская школа должна думать о быстро меняющейся позиции Китая в международной системе/обществе.  Не случайно, что на протяжении двух последних столетий теория МО наиболее сильно разработана в двух ведущих западных державах, в Великобритании и США. Доминирующее положение США в теории МО тесно связана со статусом силы США. Поскольку Китай поднимается, он должен устанавливать хорошие отношения между политической властью и производством знаний. Китайская школа активно присоединяется к деконструкции со стороны английской школы и критической теории «американской социальной науки». Подобно тому, как западные концепции не подходят некоторым аспектам китайской истории и культуры, таким  же образом они отличаются от современной китайской практики, что приводит к разночтению или недопониманию Китая. Китайские МО должны разработать свои собственные концепции и парадигмы для обеспечения аналитических основ и теоретических инструментов для таких понятий, как «мирный подъем Китая», «китайская модель», «гармоничный мир», «китайская мечта», «один пояс, один путь» и т.д. Как сказал Чжэн Юннянь, Китай не имеет собственной системы знаний, чтобы объяснить себя внешнему миру и это является ключевой проблемой для подъема Китая.

Библиографический список

  1. Ван Ичжоу (2005). Предисловие / Исследования международных отношений (1995-2005). Под ред. Ван Ичжоу. Пекин: Изд. Пекинского университета (王逸舟:绪论,载 “国际关系研究(1995-2005))”/王逸舟 主编。-北京:北京大学出版社).
  2. Liu JeeLoo (2011). Reconstructing Chinese Metaphysics (Part III. Fundamental Differences between Western Metaphysics and Chinese Metaphysics) // Journal of East-West Thought. Inaugural Issue, December.
  3. Фэн Юлань (2014). Новые тенденции последних лет в исследованиях истории Китая / Фэн Юлань. История философии Китая. Пекин: Изд. «Чжунхуа» (冯友兰:“中国近年研究史学之新趋势” 载 中国哲学史补/冯友兰著。-北京:中华书局).
  4. Чжан Гэнхуа (2014). Введение / Люй Сымянь. История политики Китая: Общая история Китая. Часть вторая. Сямень: Изд. «Луцзян» (张耕华:导读,载 “中国政治史:吕著中国通史。下部”/吕思勉 著。-厦门:鹭江出版社,2014).
  5. Фэй Сяотун (2012). Земной Китай (1947). Пекин: Народное издательство (乡土中国/费孝通著。-北京:人民出版社2012年).
  6. Qin Yaqing. Culture and global thought: Chinese international theory in the making//Revista CIDOB d’Afers Internacionals. 2012. No.100, pp. 67-89.
  7. Чжао Тинян (2005). Мир без мирового взгляда: сборник эссе по политической и культурной философии. Пекин: Изд. Народного университета Китая (没有世界观的世界:政治哲学和文化哲学文集/赵汀阳 著。- 北京:中国人民大学出版社,2005年 ).
  8. Zhao Tingyang (2014). The “China Dream” in Question // “Economic and Political Studies”. Vol. 2. No.1.
Запись опубликована в рубрике социология международных отношений. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Комментарии запрещены.