Грачиков Е.Н. Социология Китая: трансформация традиционных методов

(Опубликовано в сборнике «Проблемы моделирования социальных процессов: Россия и страны АТР. Материалы Второй Всероссийской научно-практической конференции с международным участием». Владивосток
 7 – 8 декабря 2016 г.)

Столкновение с Западом в 1840 г. в ходе первой «опиумной» войны и осознание свой слабости заставило Китай обратить внимание на современные науки, которые ранее не только никогда не изучались, но даже не имели китайских названий. Такие понятия, как философия, политология, логика, социология и многие другие были переведены на китайский и вошли в научный оборот только в самом начале XX  века.  Первый период некритического заимствования западных социально-политических знаний, который в своем саморазвитии прошел два больших этапа, наступил только в 1898 г. и длился по конец 20-х годов XX века. Тогда были переведены на китайский язык работы Г. Спенсера, Ф. Гиддингса, Э. Дюркгейма, К. Маркса. Вторая волна «заимствования» приходится на 90-е годы XX века и «нулевые» XXI. В научный оборот вводятся труды современных западных классиков.

Как признает заместитель директора Института мировой экономики и политики Академии общественных наук Китая Ван Ичжоу, методологическое самосознание 方法论自觉 китайских ученых пришло слишком поздно, только на рубеже XXI века, когда в повестку дня китайского дискурса вошли темы методологии и нормативного написания, дифференциация наборов инструментария различных наук и их использование, разграничение и соперничество научных школ, разделение и слияние сциентизма и гуманизма [1: 17].

Все классические произведения китайских мыслителей древности фактически описывают человека, общество (социальное) и государство (политическое). Самый древний опыт осмысления и обобщения знаний о действительности привел к появлению в Китае своей автохтонной метафизики, логики, философии и методологии. Лю Чжилу показал особенность китайской метафизики, которая фундаментально отлична от западной и является основой диаметрально противоположного мировоззрения [2: 154-157].

Еще в 1925 г. Фэн Юлань обратил внимание на формирование трех направлений или трех школ в изучении истории Китая: «истинная» — xingu 信古 (zheng 正), «отвергающая» — yigu 疑古 (fan 反) и «объясняющая» — shigu 释古 (he 合). Первая школа принимала все, написанное в древности, как истинное; вторая – сомневалась в истинности всего древнего и отвергала веру в него; третья – проясняла и объясняла, т.е. соединяла и примиряла обе школы [3: 123-125]. Фактически Фэн Юлань показал тогда зарождение трех концептуальных моделей китайской саморефлексии.

В дальнейшем в 30-х – 40-х годах китайские историки выработали и применяли два метода исследований и подготовки монографий – описательно-повествовательный (xushi 叙事) и критически-дискуссионный (yilun 议论). В первой части «Общей истории Китая Люя», изданной в 1940 г. в качестве учебника Министерства образования Китайской республики, известный в стране историк Люй Сымянь (1884-1957), «системно описывает» такие социально-культурные феномены, как брак, родовой  строй, целостность, классы, собственность, административная система, выборы, налогообложение, система вооруженных сил, уголовное право, производственная и коммерческая деятельность, деньги, одежда и пища, жилище и транспорт, образование, язык и литература, наука, религия – всего 18 видов жизнедеятельности китайского общества. Во второй части этой книги, под собственным названием «Политическая история Китая», изданной в 1944 г., Люй Сымянь «стройно описывает» изменения внутренней политики на протяжении всей истории Китая [4: 2].

Особое место в китайской традиционной мысли занимает метод интерпретация (zhushi 注释), который на протяжении столетий доминировал в китайской историографии и политической мысли. Известный китайский социолог Фэй Сяотун в сборнике эссе «Земной Китай» подробно объяснил, почему на протяжении многих веков китайские мыслители используют этот метод. Он пишет: «Давайте еще раз посмотрим на китайское сельское общество – общество, управляемое патерналистской властью старейшин. В этом типе общества оппозиция тому, что говорят старейшины, принимает форму «интерпретации». Такие интерпретации внешне поддерживают форму патерналистской власти, но изменяют ее содержание. Кроме периода «Воюющих царств» (480-221 до н.э.), когда общество прошло через великую социальную трансформацию, китайская интеллектуальная история следовала за конфуцианством в качестве первоосновы власти. Люди были вынуждены оправдывать социальные изменения, реинтерпретируя старую власть. Такие реинтерпретации привели к расширению различий между названиями явлений и их реальным содержанием. При патерналистской власти люди не могут противостоять традиционным формам. Чем больше они внешне отдавали дань формам, тем больше они могли реинтерпретировать и, тем самым, изменять ее содержание» [5: 100].

Фэй Сяотун говорит о том, что западное общество строится как «организационная модель  ассоциаций» (tuanti geju团体格局). Люди там встроены в различные группы, которые имеют четкие границы. Требования к членству в этих группах однозначно прописаны. Все знают, кто может быть членом группы, а кто нет. Права и обязанности также четко определены. В противоположность этому, в Китае общество воспроизводится по логике «различных типов ассоциаций» chaxu geju差序格局, которое состоит не из разрозненных организаций, а из переплетающихся людских «сетей», связанных вместе социальными отношениями различных категорий.

Эти «сети» бесчисленны и не связаны в какую-то единую систему. Центр сети всегда индивидуален и для каждого человека имеет различные  составляющие, так как сам он находится в центре собственной сети. Поэтому Фэй Сяотун называет китайское общество эгоцентричным и показывает его фундаментальное отличие от индивидуалистского западного общества. Западная модель ассоциаций предусматривает независимость индивидуумов, а китайская – предполагает его включенность во множественные социальные связи и их категоризацию [5: 95-98].

В этом контексте заслуживает внимания продолжающиеся усилия китайских ученых по разработке своего традиционного методологического инструментария. Цинь Яцин, например, концепции своих китайских коллег рассматривает через призму трех основных «международных способов мышления». Все они, по его мнению, пытаются вернуться к китайской традиции, культуре, философии и практике в качестве своей теоретической «пищи», т.е., признают важность культуры и стремятся имплементировать национальные культурные и философские идеи в современную мировую (западную) теорию. Тем не менее, даже при том, что их идейная «подпитка» происходит от китайской культуры, пути их теоретической реконструкции очень разные. Здесь весьма актуальной, по мнению Цинь Яцина, является концепция «гэ и» («geyi» 格义)[1] или «интерпретация по аналогии», что означает использование определенной концептуальной схемы для объяснения и интерпретации реальности. Цинь выделяет три подхода в интерпретации по аналогии: лицевая, оборотная и интерактивная. Лицевое толкование по аналогии zhengxiang geyi 正向格义 относится к интерпретации реальности с помощью утвердившейся традиционной китайской концептуальной системы; оборотное толкование по аналогии fanxiang geyi 反向格义, наоборот, использует иностранную систему понятий для интерпретации реальности, в том числе, например, интерпретация китайских элементов с помощью иностранного теоретического формата; интерактивная интерпретация jiaohu geyi 交互格义, предложенная Цинь Яцином, строит межкультурный диалог в рефлективном и критическом ключе, взаимно использует «коренные» и «чужеродные» концептуальные основы, например,  анализ социальной реальности  с применением как китайского понятийного аппарата, например, конфуцианского понятия отношений guanxi 关系, так и западную концептуальную систему, такую как рационализм [6: 67-89].

Современный политический философ Чжао Тинян настаивает, что метод определяет интерпретацию. Отмечая наличие трех методов – априорного 先天方法, эмпирического 经验方法и трансцендентального 先验方法, он предлагает новую «концепцию методологии знаний» 知识方法论概念и назвал ее «синтезированный текст» — «syntext» 综合文本, которая шире по смыслу, чем методология философии. Метод позволяет путем анализа всего массива информации в отношении предмета «взаимно переписывать» (“reciprocal rewrite” 互惠的改写) разные системы знаний (например, западную и китайскую) и достигать следующие цели: в этих различных системах знаний создавать конструктивные изменения и переформулировать проблемы; совместно производить новые знания и ставить новые креативные проблемы. Таким образом, считает ученый, переформулируя проблемы и концепции мы изменяем мир [7: 2].

Чжао Тинян (в серии статей 1992-1993 гг. под названием «Теория возможно жива») также предложил метод исследования «без позиции» — «у личан» 无立场, главной идеей которого он назвал борьбу с собственной односторонностью [7: 2-4]. Ученый считает, что, только когда человек перестает свои утверждения воспринимать как доказательства, он может объективно смотреть на другого человека: слушать, изучать и воспринимать его взгляды. Этот философский принцип он назвал «смотреть глазами другого» 从他人去看 (from the others) или «смотреть с позиции самой вещи» 以事物本身去看 (from the things). Если анализировать в соответствии с формулой «рассматривать Х с позиции Х», т.е. с позиции «другого», то можно сформулировать новое знание, если анализировать вещи со своей односторонней позиции, то можно получить только «критику». Метод «без (собственной) позиции»  он заимствует у Лао Цзы: «на человека смотреть с позиции человека, на семью смотреть с позиции семьи, на деревню смотреть с позиции деревни, на государство с позиции государства, на Поднебесную с позиции Поднебесной». Чжао Тинян поясняет, что на все исследуемые проблемы он «пытается» смотреть беспристрастно, т.е. без учета собственной позиции. В западной политической литературе такие статьи и исследования представляются как “from the Chinese perspective”, в российской — «китайский взгляд» или «китайский угол зрения» на рассматриваемую проблему.

Чжао Тинян вводит в научный оборот новый термин – «методологический Китай». Он считает, что объяснение китайского пути зависит от необходимой интерпретации смысла, что является китайским. Люди могут иметь различные и даже противоположные точки зрения, но понимание «китайскости» (Chineseness) основывается на их различном опыте Китая. Меняющееся лицо Китая очень точно показывает саму природу Китая — Китай как методология или методологический Китай. Методологическое восприятие относится больше к сущности Китая, чем к его ценностям, другими словами, как это работает объясняет больше, чем то, что оно есть на самом деле. Поэтому, китайская методология говорит о сущности Китая больше, чем китайские ценности. Чжао Тинян использую это понятие, как основной ключ к пониманию Китая [8: 135].

Чжао считает, что люди могут знать много о китайских ценностях, но даже тогда ценности часто неправильно интерпретируются и поэтому неправильно понимаются. Конфуцианство приблизительно определяет традиционные китайские ценности, большинство из которых основаны на идеализированных семейных отношениях, таких как постоянное взаимное благородство между «другими» и «собой». С другой стороны, «Ицзин» («Книга перемен») и даосизм объясняют общую китайскую методологию рационального мышления и поступков, включая гибкий путь изменений вместе с изменениями, осторожный подход, если дело идет о вызовах и рисках, и активных стратегиях для различных ситуаций и обстоятельств, а также естественный подход для понимания и принятия будущего непредсказуемых возможностей. Это хорошо описано у Лао-цзы в метафоре о воде, поэтому Чжао называет ее методологией воды. Этот весьма гибкий способ создания альтернатив может объяснить «методологический Китай» таким гибким, что он никогда не связан ни с одной из существующих концепций, доктрин, верований или идеологий. Другими словами, методологический Китай отвергает любой аспект фундаментализма. Поэтому, любая концепция или принцип может быть переинтерпретирован или переформулирован для того, чтобы соответствовать определенным условиям и, в соответствии с этими дефинициями, никогда они не рассматриваются как нечто не подлежащее изменению. Напротив, всё понимается в контексте постоянно меняющейся ситуации и коррелируется исходя из значимых событий. В соответствии с этой методологией гибкости, все должно быть изменено, что бы быть хорошим и для того, что быть во имя хорошего. Как говорится в «Ицзине», единственным онтологическим смыслом бытия является бытие для чего-то хорошего, поэтому самой великой онтологической мудростью является «позволение бытию быть» (shengsheng) [8: 136].

Таким образом, не удивительно, что все концепции, доктрины или «измы», не важно из западных или китайских традиций, такие как: демократия, революция, свобода, бог, марксизм, либерализм, конфуцианство или буддизм, все было гибко реинтерпретировано. В результате, вы можете видеть «китайский марксизм», «социализм с китайской спецификой», «рыночную экономику китайского социализма» или «демократию по-китайски». В каком-то смысле «методологический Китай» предпочитает ревизионизм и добивается успеха путем ревизионизма.

Библиографический список

  1. Ван Ичжоу (2005). Предисловие / Исследования международных отношений (1995-2005). Под ред. Ван Ичжоу. Пекин: Изд. Пекинского университета (王逸舟:绪论,载 “国际关系研究(1995-2005))”/王逸舟 主编。-北京:北京大学出版社).
  2. Liu JeeLoo (2011). Reconstructing Chinese Metaphysics (Part III. Fundamental Differences between Western Metaphysics and Chinese Metaphysics) // Journal of East-West Thought. Inaugural Issue, December.
  3. Фэн Юлань (2014). Новые тенденции последних лет в исследованиях истории Китая / Фэн Юлань. История философии Китая. Пекин: Изд. «Чжунхуа» (冯友兰:“中国近年研究史学之新趋势” 载 中国哲学史补/冯友兰著。-北京:中华书局).
  4. Чжан Гэнхуа (2014). Введение / Люй Сымянь. История политики Китая: Общая история Китая. Часть вторая. Сямень: Изд. «Луцзян» (张耕华:导读,载 “中国政治史:吕著中国通史。下部”/吕思勉 著。-厦门:鹭江出版社,2014).
  5. Фэй Сяотун (2012). Земной Китай (1947). Пекин: Народное издательство (乡土中国/费孝通著。-北京:人民出版社2012年).
  6. Qin Yaqing. Culture and global thought: Chinese international theory in the making//Revista CIDOB d’Afers Internacionals. 2012. No.100, pp. 67-89.
  7. Чжао Тинян (2005). Мир без мирового взгляда: сборник эссе по политической и культурной философии. Пекин: Изд. Народного университета Китая (没有世界观的世界:政治哲学和文化哲学文集/赵汀阳 著。- 北京:中国人民大学出版社,2005年 ).
  8. Zhao Tingyang (2014). The “China Dream” in Question // “Economic and Political Studies”. Vol. 2. No.1.

[1] Концепция «гэ и» заимствована Цинь Яцинем у Лю Сяоганя [刘笑敢:《“反向格义”与中国哲学研究的困境一以老子之道的诠释为例 (A Dilemma of Reverse Analogical Interpretation – Examples from Studies of Laozi’s Dao) //《南京大学学报》2006年第2期Journal of Nanjing University (Philosophy, Humanities and Social Sciences), 2006. No. 2, pp. 76-90]. К лицевой и оборотной интерпретации по аналогии Цин предложил интерактивную, что отражает взаимодействие и включенность двух предыдущих. См. также: Крушинский А.А. «Логика древнего Китая», ИДВ РАН, 2013; он же: К проблеме древнекитайской логики: исторический перелом и ретроспектива // «Проблемы Дальнего Востока». 2015, № 2, с. 123-133.

Запись опубликована в рубрике Статьи. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Комментарии запрещены.