Лекция 1. Генезис китайского пространства и государства. Грачиков Е.Н.

Принципы организации китайского пространства.

1. Центральна равнина как пространственное сердце Китая.

«Низменность» — Китай, «Прибрежные страны» — Запад (по Гегелю). Центральная равнина — это ханьцы (китайцы), за пределами равнины (за китайской стеной) — «варвары» (другие племена, иностранцы). Замкнутый характер ландшафта (на севере — пустошь, на западе — плоскогоря и горы, на востоке — моря, юг — единственное направление развития). Внутриравнинное развитие без стремления выйти за ее пределы.

2. «Гидрологический детерминизм» и «лессовая цивилизация». Необходимость централизации регулирования стока вода рек (детерминизм воды) — рождение централизованного бюрократического государства (империя Цинь). Лессовая — сельскохозяйственная цивилизация.

3. Эгоцентризм пространства и принцип расширения. Мировосприятие земледельца — «я-центр (эгоцентризм)». Расположение царств Центр. равнины от центра к периферии. Расширение пространства от центра к периферии (эгоцентризм пространства).

Этапы развития Китая.

1. Доимперский период. Политическая раздробленность пространства Центральной равнины; «золотой век» китайской цивилизации (7 – 3 век до н.э.): зарождение этико-политических учений, стратегий и стратагем. Борьба между «своими» — однопорядковыми царствами.

2. Имперский период (221 в. до н.э. – 1911 г.). Китайское мироощущение: центр — это Китай (китаецентризм) — периферия (весь остальной мир). Главный способ (стратегия) решения проблем взаимоотношения с окружающим племенами, народами и малыми государственными образованиями — «использование варваров против варваров». Сухопутная геостратегия. Приграничная геополитика.

3. Республиканский период. Китайская Республика (1911-1949), Китайская Народная Республика (1949-н/вр.). Поиск путей модернизации.

4. Глобальный период (2009 — наст. время).

Смена  идентичностей Китая.

  1. Идентичность империи (221г. до н.э.-1840).
  2. Идентичность полуколонии и зависимой страны (1840-1949/1978).
  3. Возрождение идентичности великой державы-переходный период (1978-2008).
  4. Идентичность глобальной державы с глобальными ценностями (2009-н/в).

I. Принципы организации китайского пространства.

1. Центральная равнина как пространственное сердце Китая

Гегель утверждает, что не одинаковые по своему типу ландшафты оказывают разное влияние на форму организации общества и государства. Он выделяет три характерных географических различия, а именно: «1) безводное плоскогорье с его обширными степями и равнинами; 2) низменности, переходные страны, прорезанные и орошаемые большими реками; 3) прибрежные страны, непосредственно прилегающие к морю». Здесь же он упоминает о природных условиях образования Китая. «Низменности. Это – равнины, по которым протекают образовавшие их реки, которым они обязаны своим плодородием. Такими низменностями являются Китай, Индия… В этих странах возникают большие царства и начинается образование больших государств. Ведь для земледелия, которое господствует в них, как основной принцип существования индивидуумов, нужны регулярные работы, соответствующие регулярности времен года; возникает поземельная собственность и относящиеся к ней правовые отношения, т.е. основы государства, которые становятся возможными лишь при таких отношениях»[1]. Этот тезис Гегеля о внутриравнинном преимущественно сельскохозяйственном развитии Китая, по всей видимости, стал отправной точкой рассуждений Макса Вебера о влиянии земледелия на образование бюрократического китайского государства (раздел «Конфуцианство и даосизм» в «Хозяйственной этике мировых религий», 1920)[2].

Для сравнения приведем географические условия возникновения западных стран, с которыми Китай будет находиться в состоянии постоянного противостояния, как в теории, так и в геополитической практике. По Гегелю, это во многом объясняется природными обстоятельствами. Он пишет: «Прибрежные страныМоре вызывает в нас представление о чем-то неопределенном, неограниченном и бесконечном, и когда человек чувствует себя в этой бесконечной стихии, то это внушает ему стремление выйти за пределы ограниченного; море призывает человека к завоеваниям, к разбою, а также и к наживе, к приобретению. Низменность прикрепляет человека к земле, благодаря этому он становится зависимым в бесконечном множестве отношений, но море выводит его из этих ограниченных сфер… Этого морского устремления за пределы земной ограниченности недостает величественным азиатским государствам, хотя сами они граничат с морем, как например, Китай. Для них море является лишь прекращением земли. У них нет никакого положительного отношения к морю»[3]. Гегель также обратил внимание на агрессивность морских, западных держав и мирный, оседлый характер континентальных стран Востока. Фактически Гегель указал на природу (в прямом и переносном смысле) цивилизационных различий Запада и Востока.

Как утверждает Гегель и подтверждает историческая практика, пространственнообразующим географическим местом становления китайской цивилизации — Центральная равнина. По всей видимости, она дала название и самому Китаю — Центральное государство. В книгах по древнему и средневековому Китаю понятия “Центральная равнина” и “династии Центральной равнины” используются как самоназвания Китая. Если сейчас спросить любого китайца, что такое Чжунюань, то услышишь в ответ: это и есть Китай – его история, культура, традиции предков. Центральная равнина – это место самоидентификации Китая и его национального духа.

В отличие от исторического географического понятия «Центральная равнина» не существует. На этом пространстве китайские географы выделяют Северо-китайскую равнину (Huabei pingyuan), занимающую северную, центральную и частично южную часть Центральной равнины, и равнину среднего и нижнего течения Янцзы (Changjiang zhongxiayou pingyuan). Это контуры Центральной равнины, которую дают географы. Китайские геополитики предпочитают говорить, например, о Гималаях, как о природной «стене»  разделяющей Китай и Индию. С востока Китай защищают “четыре моря”  sihai – Бохайский залив (считается внутренним морем Китая и в названии имеет иероглиф “море” — “хай”), Жёлтое, Восточно-Китайское и Южно-Китайское. По древним представлениям, эти моря тоже были непреодолимой, естественной «стеной» (наравне с Великой китайской), защищающие  Китай от варваров. В дальнейшем понятие “четыре моря” трансформировалось в наши дни в “три моря” (без Бохайского) и “два океана” (Тихий и Индийский), которые стали рассматриваться в качестве морской геополитической линии приоритетной океанической зоны Китая.

Эти естественные континентальные и морские барьеры обособили Китай от внешнего мира, сделали труднодоступным не только для завоевания «внешними варварами», но и проникновения других культур и передовых знаний. Имея такие защитные природные преграды и весьма благоприятный для сельского хозяйства климат, Китай, со своей стороны, не стремился к их преодолению и познанию чужих культур. Всё это, вместе с равнинным характером ландшафта, предопределило появление китайской земледельческой цивилизации, полностью нацеленной на внутриравнинное, замкнутое  развитие. Окружающая обстановка закрытого типа стала важной особенностью географического положения Китая, которая оказала существенное влияние на формирование представлений об исключительности китайской культуры, её превосходстве над культурами окружавших Центральную равнину варваров, и привела к появлению китаецентризма — геополитического взгляда на мир  политической элиты страны, который сохранялся на протяжении многих столетий вплоть до 20 века. В связи с этим, современные китайские ученые выделяют две ошибки древней геополитики Китая, обусловленные ее географическим положением, которые оказали катастрофическое влияние на развитие Китая и привели страну к упадку. Первая – это китаецентризм. Формула «Китай – это центр», которая изначально имела смысл центра как сферы распространения власти китайской империи, постепенно приобрела смысл центра мира. Это привело к самоизоляции Китая,  игнорировании научно-технических достижений Запада и, как следствие, отсталости страны. Вторая – геополитическое представление о «важности Суши и малоценности Моря», которое привело к недооценке военно-морских сил в оборонной стратегии страны и  поражению Китая в морском противостоянии экспансии западных стран и превращению Китая в полуколониальную державу.

Вся древняя история Китая связана с Центральной равниной, ее выдающимися мыслителями – Кун Цзы, Лао Цзы, Мо Цзы. На полях сражений этой равнины оттачивалось военное искусство Сунь Цзы и У Цзы,  вырабатывалась стратегия «Цзунхэн» Су Цина и Чжан И, формировались тридцать шесть стратагем, которые вместе составили сердцевину древних геополитических представлений Китая.

«Гидрологический детерминизм» и «лессовая цивилизация»

Китайская цивилизация формировалась и развивалась в благоприятных климатических условиях плодородной Центральной равнины как земледельческая, сельскохозяйственная цивилизация. На протяжении тысячелетий сельское хозяйство было постоянной основой цивилизации китайской нации. В период Шан-Инь в 3-2 тысячелетиях до н.э., когда уже наблюдалась прочная оседлость, строились города, ремесла отделились от земледелия, природные условия Центральной равнины были исключительно благоприятными для земледелия. Этому способствовали лёсовоилистые почвы речных пойм, регулярные дожди и субтропический климат, что позволяло собирать богатые урожаи зерновых культур (сорго, ячмень, пшеница, просо) выращивать также тутовые деревья для разведения шелкопряда. Урожай полностью зависел от дождей, поэтому основной формой гидротехники было регулирование стока рек с помощью водоотводных каналов.

Для понимания генезиса взглядов китайцев на окружающий их мир и местоположение своей страны историю Китая можно весьма условно разбить на три больших периода. Первый — со времени легендарной династии Ся  и до 221 года до н.э., эпоха становления китайской цивилизации и государственности.  Второй — с 221 г. до н.э. и до 1911г. — имперский период развития Китая. Третий – с 1911г. и по настоящее время, республиканский.  Первый период характеризуется тем, что конкурентная политическая борьба идет на просторах Центральной равнины и за Центральную равнину между этносами, которые составят в будущем единую китайскую нацию, где каждый правитель мечтал создать единое государство. Климатические условия равнины позволяли снимать  ежегодно несколько урожаев зерновых, что гарантировало обеспечение растущего населения продовольствием, развитие ремесел, искусств, давало возможность правителям княжеств содержать большую армию и вести затяжные войны. Целью практически всех войн в древние времена в Китае  было стремление к расширению пространственных границ княжеств до размеров Центральной равнины.  Именно в конце этого периода (эпохи «Весны-Осени» и «Воюющих царств») в Китае появляются все философско-этические учения (конфуцианство, легизм, моизм, даосизм), формулируются различные геостратегии («союзы по вертикали» и «союзы по горизонтали», «союзы с дальними царствами против ближнего») и тридцать шесть стратагем, которые войдут в арсенал дипломатических средств императорского Китая.

В дальнейшем после появления орошаемого земледелия на землях Центральной равнины возникает необходимость централизованного регулирования воды, а в северном Китае – защиты от наводнений с помощью дамб и строительства каналов для внутреннего мореплавания. Создается императорское управление водой рек. Макс Вебер связывает появление централизованного китайского государства с настоятельной необходимостью централизации регулирования водного хозяйства и потребностью в защите страны от нападений кочевников.

После образования в 221 году до н.э. единой империи начинается второй период развития китайского государства, который отличается тем, что политическая борьба ведется уже между правящими династиями Центральной равнины, т.е. китайцами, и приграничными районами, т.е. варварами. Завершается процесс формирования этнического самосознания, появления этнического самоназвания Хуася, в основе которого лежало уже сложившееся представление об общности культуры. Закрепляется понятие  Чжунго (Срединное царство, или, вернее, Центральное государство), которое затем стало самоназванием Китая. Меняется представление об окружающем мире. Если раньше идея главенства над соседними племенами и народностями исходило из представлений о божественном характере власти своих правителей, то отныне эта идея подкрепляется уже представлением о принадлежности к более высокоорганизованной культуре. Пространство делится по схеме «мы – они» (мы – это Хуася, живущие в центре Поднебесной, а они – это «варвары», обитающие на ее окраинах). Эта эгоцентричная картина мира, где земли «варваров» ориентированы по четырем сторонам света, довольно четко зафиксирована в трактате «Лицзи». Одним из главных признаков принадлежности к категории «они» было то, что «варвары» не употребляли в пищу хлебных злаков. Земледельцы противопоставляют себя кочевникам и скотоводам.

Эгоцентризм пространства и принцип расширения

Структурирование пространства китайского государства берет свое начало в период династии Чжоу. Тогда государство строилось по принципу градации  от степени важности служения Сыну Неба, т.е. императору. Центром служила столица – весь город фактически представлял собой дворец императора. Вокруг столицы  существовали земли пригорода, — это круг размером в 500 ли, где всё было подчинено обслуживанию императора, т.н. «пригородное служение» dianfu. Далее, за пределами 500 ли, были уже земли китайской знати (практически вся территория государства), поэтому их служба называлась «служение знати» houfu. На пространстве Центральной равнины к 5 веку до н. э. — начало «золотого века» китайской нации, сложилась структура государства, которую Шень Вэйле следующим образом описывает, начиная с центр этого политического пространства.

«На землях Чжунхуа, которые простирались до бассейна реки Вэйшуй на Западе, низовий реки Хуанхэ на Востоке и низовий реки Чанцзян на Юге, до района Цзиляо на Севере. В период между эпохами Чунцю и Чжаньго там одновременно существовало 7 княжеств: Цинь, Чу, Хань, Вэй, Чжао, Ци, Янь. Кроме этого, было еще более 10 небольших княжеств: Сун, Лу, Чжэн и другие. А уже вокруг них располагались почти 20 княжеств национальных меньшинств: Дунху, Сюньну, Ба, Шу, Чжуншань.

Княжество Цинь, которое занимало ключевое положение в западной части бассейна реки Вэйшуй, было самым сильным. Княжества: Чу, Хань, Вэй и Чжао представляли собой государства второго уровня».

Как видим, Шень Вэйле показывает, что уже в 5 веке до н.э. княжества естественным образом расположились от центра к периферии, где Центром выступали княжества с ханьским населением (княжества первого и второго уровней), а периферию составили более 20 княжеств варваров, которые Шень Вэйле дипломатично, с учетом реалий сегодняшнего дня,  называет «национальными меньшинствами».

На Центральной равнине, или землях будущего Китая, проживали ханьцы, а многочисленные менее развитые племена – в приграничных районах. Они получили общее название «четыре племени» «сы и», к которым китайцы  относили: «И» — восточные варвары, «Мань» — дикие южные варвары, «Жун»  — тюркские варвары на западе, «Ди» — варвары на севере. В эпоху Ся и Шан было много мелких царств, населенных различными племенами, которые находились в вассальной зависимости от центральных династий Ся и Шан. Все правители тех эпох рассматривали в качестве своих подданных и китайцев только тех, кто жил во внутренних территориях (т.е. на Центральной равнине), а те, кто жил за пределами этих территорий, были для них не китайцами, варварами. Разница между «Ся» (китайцы) и «И» (варвары) заключалась  в том, что “Ся” жили внутри государства, а “И” – за ее пределами, в приграничных районах.

После образования в 221 г. до н.э. единого «централизованного»  государства дальнейшее пространственное развитие Китая шло «волнообразно» во все стороны и при последней маньчжурской династии Цин (1644 – 1911) достигло своих естественных природных пределов. На востоке такими «ограничителями» стали моря (Желтое, Восточно-Китайское и Южно-Китайское), на юго-западе и северо-западе – горы (Гималаи, Алтайские и др.), на севере – пустошь (Сибирь и Дальний Восток). Юг оставался единственным «естественным» континентальным направлением пространственного развития Китая, которым императоры Поднебесной по различным причинам не воспользовались. Морская экспансия никогда (за исключение неудачных попыток в отношении Японии) не рассматривалась китайскими стратегами в качестве целей пространственного расширения государства, поскольку «сама логика развития китайской цивилизации изнутри ограничила морское развитие Китая».

Пространственное расширение Китая может также рассматриваться и в контексте объединения китайских земель.

ПЕРИОД                             ОБЪЕДИНИТЕЛЬ                                         ЗЕМЛИ                                                                                                                           

221 год до н. э.                           Цинь Шихуан                               Центральная равнина

1644 -1911                         маньчжурская династия Цин            материковый Китай

1949 год                                    Мао Цзэдун                                     материковый Китай

1997 – 1999 год                         Дэн Сяопин                                      Гонконг и Макао

21 век                                         Си Цзиньпин?                    Тайвань и о-ва в  Восточно   -

и Южно-Китайских морях

Как отмечает Крюков М.В., ссылаясь на исследование А. Леруа-Гурана, для древнего человека были характерны две модели восприятия окружающего пространства. Кочевые народы видят мир таким, каким он предстает перед ними в движении. Отсюда им свойственно линейное, или маршрутное, представление об обитаемом мире. Иную картину мира представляют оседлые, земледельческие народы. Для них пространство – это круг, в центре которого расположены они сами. У многих земледельческих  народов сформировалась именно такая эгоцентричная картина мира.

Сама природа, равнинный характер среднего течения реки Хуанхэ и реки Чанцзян, в известном смысле предопределили эгоцентричный взгляд Китая на мир, и, как видим, оказали влияние на структурирование пространства Китая от центра к периферии. Со времени династии Чжоу и вплоть до последней династии Цин постепенно на протяжении веков формировалась эгоцентричная структура китайского пространства, которая при Цинах приобрела современный вид.

Подведем некий итог. Итак, периодизация истории Китая.

Первый, история Китая до 221г. Становление государства. Период политической раздробленности. Борьба за объединение царств Центральной равнины. Возникновение этико-политические учений, стратегий и 36 стратагем.

Второй, 221г. до н.э. – 1911г. Имперский период. Характерные особенности – создание в Восточной Азии «международного порядка, основанного на однополярной системе»; доминирование Китая над другими этносами и странами  в экономической, культурной и военной сферах; замкнутость китайской мировой системы, обусловленная географическим рельефом, китаецентризмом и самодостаточностью;  общность конфуцианских морально-этических норм; преобладание  геостратегии с опорой на силу Суши.

Третий, 1911г. – н/вр. Республиканский период.

  1. 1.    1911 – 1978, колониальная, зависимая
  2. 2.    1978 – 2008, переходный – становление глобальной державы.
  3. 3.    2008 – наст. вр. глобальная держава

Главные особенности – упадок государственной системы; военная неспособность отстаивать суверенитет страны; изолированность, провал всех попыток играть самостоятельную роль в существующей системе международных отношений; отсутствие геостратегии. Две древние георатегии Китая были ошибочны и привели великую империю к упадку. Речь идет о «китаецентризме» и «преувеличении роли Суши и недооценке роли Моря». Одной из главных причин «конца» империи и последовавшей политической раздробленности была отсталая «система» Китая, т.е. её общественно-политический строй. Большую часть своей истории Китай находился вне системы международных отношений (до восстановления своих прав в ООН в 1971 г.), был наблюдателем международных отношений.

Третий, 1979г. – 2008г., переходный период, возрождение идентичности великой державы.  

Периодизация и характеристика идентичности Китая

В своем длительном историческом развитии Китай пережил несколько стадий смены  идентичности. Это позитивная идентичность периода империи, которая давала чувство превосходства над «другими», ощущение безопасности и стабильности. Затем негативная идентичность, которая сопровождалась ощущением униженности и даже стыда за свою страну (сто лет полуколониального состояния). И вновь  возврат к позитивной идентичности, которую на протяжении последних десятилетий  демонстрирует Китай. В настоящее время мы видим Китай в сложном процессе формирования приобретаемой западной либеральной идентичности, которая является как предметом самостоятельного выбора, так и воздействия международных структур, что характерно для современных постиндустриальных обществ. Происходит медленное размывание идентичности социалистической страны и созда­ние новой либеральной идентичности капиталистической страны.

Идентичность[4] проявляется в мировой политике как национальная, так и государственная. Под национальной идентичностью понимаются чувства принадлежности, включенности, или, наоборот, отторжения. Характеристиками национальной идентичности являются общность и отличительность. Общность – степень однородности нации, которая достигается мифами и представлениями о своей истории, территории, институтах, языке и религии. Общность отражает внутреннее измерение национальной идентичности. Отличительность — показывает, насколько похожа или отлична нация от других наций – членов международного сообщества. Наряду с ростом влияния национальной идентичности в современной мировой политике возрастает роль идентичности как государства[5]. А. Вендт выделяет два типа идентичности государства на основании того, кем оно себя воспринимает: врагом или другом «Другого». Коллективная идентичность подразумевает эмпатию, а решения принимаются на основе компромисса. Эгоистическая идентичность предполагает, что «Другие» рассматриваются в качестве объектов манипуляции с целью реализации собственных интересов. Цыганков П.А. также отмечает, что ролевая идентичность – это свойство государства, на основании которого другое государство ожидает от него вполне определенного поведения, например, соперника, противника, гегемона или дружеского партнера. Коллективная идентичность проявляется в том случае, когда государство отождествляет себя с сообществом других государств. Под страхом утраты коллективной идентичности государство должно проявлять дружественность и лояльно относится к своим союзникам.

Некоторые китайские ученые, в т.ч. Цзин Сяоцян, именно в этом направлении  рассматривают идентичность Китая в международной системе, то есть как ролевую, так и коллективную. Они задают себе вопрос: считает ли Китай себя членом международной системы и несет ли это членство коллективное содержание. Цзин Сяоцян утвердительно отвечает на эти вопросы. За последние 30 лет Китай из страны, которая бросала вызов международной системе, превратился в одного из членов этой системы; из страны, которая двигала мировую революцию, стал «ответственной державой». Другой китайский автор Ли Минмин добавляет, что коллективная идентичность должна вызывать «чувство схожести» и «чувство принадлежности», которые являются «силой единения» любого сообщества. Совсем с других позиций говорит об идентичности Сюй Цянь. Он отмечает, что место и роль государства на международной арене совсем не зависит от субъективной воли и представлений государства о себе, а отражается в двух показательных вещах: насколько государство обладает притягательной силой, интересно для международного сообщества, и насколько широким правом голоса оно пользуется в мировой политике.

В Китае понятие «государство» («го», «гоцзя») существует тысячелетия, а «нация» («миньцзу») — только с 1902 года. Упомянутые выше в контексте идентичности  термины «национальная» и «государственная» передаются в китайском языке одним словом «госудаственные» («гоцзя») и, следовательно, для любого китайца, как теперь понятно, национальное и есть государственное. Разницы нет никакой. Это связано также и с тем, что до Синьхайской революции (1911 г.) Китай был государством одной нации – хань, все остальные этносы считались «варварами». Они исторически жили в приграничных районах и не причислялись к китайцам, так как жили за пределами Центральной равнины. Сейчас эти районы называются автономными, а «варвары» — национальными меньшинствами. Они  до сих пор сначала идентифицируют себя как этнос (хотя монголы, уйгуры, маньчжуры и тибетцы, по выражению Сунь Ятсена, наравне с ханьцами образовали Китайскую республику), а потом уже китайцами-гражданами КНР («Чжунго жень»). Может быть, поэтому представители других наций Китая спокойно, если не равнодушно, наблюдают за последними событиями вокруг остовов Дяоюйдао (Сенкаку) в Восточно-Китайском море и островов Наньша (Спратли) в Южно-Китайском море (переименованное указом президента Филиппин в Западное Филиппинское). Только с учетом этих пояснений можно продолжить разговор об идентичности.

Национальная идентичность Китая каждый раз претерпевала изменения в результате увеличивающегося сопротивления между старыми и вновь возникающими смыслами. Изменение формы национальной идентичности Китая  дважды носили революционный характер: в 1911 году – падение империи и образование республики, и в 1949 году – смена политического режима. Эволюционные изменения мы наблюдаем с 1978 г., когда Дэн Сяопин призвал  «раскрепостить сознание, во всем исходить из практики». Эта форма философского мышления, по мнению Цзин Сяоцяна, помогла Китаю найти собственное я, способствовала преодолению всех теоретических ограничений, позволила государству переосмыслить свой исторический опыт и место в современной эпохе.  Эта же «формула» Дэн Сяопина дала мощный толчок изменения экономических основ страны и, как следствие, появления нового «лица» — ее идентичности.

Как представляется, национальная идентичность Китая осуществляется в виде «Ляньхэн» («горизонтального объединения») — осознание родства по крови и браку титульной нации хань и общности происхождения в пределах Центральной равнины; «хэцзун» («вертикального объединения»), которая проявляется в мифах о происхождении народа от героев и культе предков; территориально-пространственной общности; на основе китайского языка и культуры. Идентичность Китая формируется в процессе придания смысла реальности посредством установления или переосмысления, как правило, традиционных ценностей. Идентичность меняется в процессе постоянного соревнования между старыми (в данном случае, социалистическими) и новыми (капиталистическими) смыслами, которые всегда конструируются в ходе взаимодействия «Я-государства» со своим международным окружением.

Основными факторами, формирующими национальную идентичность Китая, являются:

  • огромная  территория, где главным пространственно образующим является Центральная равнина («Чжун юань») – место развития китайской цивилизации и государственности;
  • многообразие благоприятных климатических зон, которое позволяло успешно развивать сельское хозяйство, ставшее основой экономики государства и цивилизации;
  • природный ландшафт (например, Хуанхэ – желтая река, Хуаншань – желтые горы, Чанцзян – длинная река (Янцзы), Чанчэн – длинная стена («Великая китайская»), очерчивали пространство древнего Китая), который ассоциировался с понятием китайского государства;
  • историческая память пяти тысячи лет, отраженная в письменной форме, а также устно передающаяся из поколения в поколение;
  • этническая общность, этнологическое самосознание, национальный характер, социальные стереотипы;
  • конфуцианство, как основа морально-этических норм всей китайской нации;
  • китайский язык, как элемент единения нации;
  • образ мышления, часто выраженный в стратагемах, стратегиях, идиоматических выражениях, которые представляют  своеобразные коды нации;
  • политическое устройство государства, которое всегда определялось сильной центральной властью;
  • великая культура живописи, прозы, поэзии, музыки;
  • общность в понимании национальных  интересов страны;

Формирование идентичности Китая

         Практически на протяжении всей свой истории Китай играл или пытался играть самостоятельную роль, поэтому его идентичность в целом может быть охарактеризована, как ролевая. Вместе с тем, сама эта идентичность менялась в зависимости от исторических условий и положения Китая. Развитие китайской государственности можно условно разделить на три больших периода, каждому из которых соответствовал определенный тип идентичности. Первый, 221г. до н.э. (образование централизованного государства) – 1840г. (первая «опиумная» война). Ролевая идентичность превосходства «Я» -  идентичность империи. Характерные особенности: доминирование над другими странами  в экономической, культурной и военной сферах; создание в Восточной Азии «международного порядка, основанного на однополярной системе», построенной на родоплеменных, династийных и даннических отношениях, правила в которой устанавливал только Китай; замкнутость системы, обусловленная географическим рельефом и эгоцентризмом власти;  общность конфуцианских морально-этических норм; преобладание  геостратегии с опорой на силу Суши. Две древние геостратегии Китая этого периода были ошибочны и привели великую страну к упадку. Речь идет о «китаецентризме» («Чжунго чжунсиньлунь») и «преувеличении роли Суши и недооценке роли Моря» («чжунлу циньхай»).

Второй период: 1840г.-1978г. Ролевая идентичность  ущемленного, униженного «Я» — идентичность полуколонии, зависимой или играющей второстепенные роли страны. Главные особенности – упадок государственной системы; военная неспособность отстаивать суверенитет страны; изолированность, провал всех попыток играть самостоятельную роль в существующей системе международных отношений; отсутствие геостратегии. Критически пересматривая этот этап истории, современные ученые-геополитики пришли к выводу, что одной из причин поражения своей страны в китайско-японской войне 1894 года была отсталая «система» Китая, т.е. её общественно-политический строй. Говоря о внешней политике КНР, они отмечают, что до 1971 года  Китай был не участником, а наблюдателем международных отношений и находился вне международной системы. Китай был исключен из мировой капиталистической системы и социалистического лагеря. Таким образом, с одной стороны, Китай был самым независимым актором в глобальной блоковой политике и, в тоже время, занимал изолированное положение.

Третий период: 1978 г. – 2008 г. Переходный период — возрождение идентичности великой державы, империи. Впервые в истории Китая проявляется коллективная идентичность, включенность во все институты мировой системы. Характерные признаки – существенное расслоение китайского общества по уровню доходов, появление среднего класса, состоятельных людей  – носителей новых смыслов либеральной идентичности; амбиции на лидерство, не подкрепленные технологическими и культурно-образовательными новациями (сохраняется положение догоняющего);  попытка формирования собственного (без США) геополитического (ШОС, БРИКС) и геоэкономического (зоны свободной торговли КНР с другими странами) пространства; глобальная стратегия «выхода за рубеж» («цзоучуцюй чжаньлюе»), которая наталкивается на жесткое противодействие практически всех больших держав, т.к. Китай вторгается в уже поделенное пространство; упор на морскую геостратегию «на Юг, через Моря, в глобальный Мир» («сяннань, сянхай, сянцюаньцю»).

Четвертый, 2009г. – наст. время, идентичность глобальной державы.

Характеризуется саморефлексией исключительно в глобальном контексте с собственной системой глобальных ценностей. Упор на морскую геостратегию «на Юг, через Моря, в глобальный Мир» [Zhang Shiping 2009]. В декабре 2008 г. впервые за 600 последних лет отряд военных кораблей ВМФ КНР покидает прибрежные воды Китая и направляется на антипиратское патрулирование к берегам Сомали. 23 сентября 2012 г. первый китайский авианосец (бывший «Варяг») передан военно-морским силам страны. Китай становится океанической державой, способной эффективно контролировать морские транспортные пути.

 

 

ЛИТЕРАТУРА

Геополитика Китая. URL: www.china-geopolitics.ru



[1]Г.В.Ф. Гегель. Лекции по философии истории / перевод А.М. Водена. СПб., 2000, с.134.

[2]Работа М. Вебера «Хозяйственная этика мировых религий» не переведена на русский язык, поэтому я использовал монографию российского философа А.Б. Рахманова «Социальная философия Макса Вебера: Метаморфозы и кризисы» (М., 2012), в которой исследуется эта работа великого немецкого социолога.

[3] Г.В.Ф. Гегель. Указ. соч., с.135.

[4] В китайском языке термину «идентичность» (rentong) соответствуют по смыслу также «одинаковость» (同一性), «статусность» (身份), «особенность» (特性), пришедшие из социальной психологии.

[5]Вендт так определяет идентичность государства: это «относительно устойчивые, свя­занные с конкретной ролью осмысления и ожидания по поводу себя, которые основываются на теориях, коллек­тивно разделяемых участниками по поводу себя и других, и образующих структуру социального мира». Wendt A. Social Theory of International Politics. Cambridge, 1999.

Запись опубликована в рубрике Статьи. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 комментария: Лекция 1. Генезис китайского пространства и государства. Грачиков Е.Н.

  1. Владимир Петрович Патраков говорит:

    Евгений Николаевич! Как с Вами связаться? Я хочу выслать Вам свою книгу «Геополитика Книги перемен». Возможно, она заинтересует Вас и Ваших китайских коллег. Предварительную информацию о книге Вы можете прочитать здесь — http://www.directmedia.ru/book_276695_geopolitika_knigi_peremen_vremya_evraziyskogo_meridiana/
    С уважением, В.Патраков

    • Евгений Грачиков говорит:

      Владимир Петрович! Спасибо за письмо. Мой e-mail: egrachikov@gmail.com
      Уверен, что это что-то интересное. С уважением
      Евгений Николаевич
      10.06.15