Границы Китая: некоторые вопросы понимания

   В начале 21 века после достижения определенных параметров экономического могущества, завоевания существенной доли мирового рынка национальные интересы Китая преодолели  традиционные границы и пограничные районы, как они им виделись в 20 веке. Военно-политическое руководство КНР пришло к осознанию того, что мировым геополитическим реалиям сегодняшнего дня и статусу Китая в качестве второй мировой державы, а главное потребностям расширяющегося и давно вышедшего за рамки собственно Китая нового экономического пространства Поднебесной должно соответствовать новое содержание её границ. В научных кругах КНР стала разрабатываться концепция “больших пограничных районов” и геополитических границ Китая. Прошло более 2 тысяч лет после образования централизованного китайского государства и появления границ, но вплоть до наших дней Китай продолжает решать свои пограничные вопросы с окружающими его соседними странами. Если к концу 2008 года проблемы сухопутных границ (кроме Индии) были в целом решены (демаркация российско-китайской границы завершена 14 октября 2008 года, а китайско-вьетнамской – в конце декабря 2008г.), то разграничение морских границ и решение вопроса принадлежности островов в прибрежных морях только ставятся в повестку дня китайской дипломатии.

        Для адекватного понимания нами отношения Китая к своим границам необходимо, как представляется, выяснить, когда впервые в истории Китая сформировалась проблема границ, каким образом шло формирование понятия границы в сознании китайцев и насколько древние представления о границе влияют на современные подходы Китая к этой проблеме. Кроме этого, нас интересует вопрос о формах контроля Китаем пространства приграничных районов тогда и больших приграничных районов сейчас. Как изменилось содержание понятия приграничных районов.

     В Китае с древних времен и до наших дней издано большое количество литературы по границе. Большую работу по исследованию этих источников провели советские и российские синологи. Итогом этих многолетних научных изысканий стало издание в 2001 году коллективной монографии “Границы Китая: история формирования” (под общ. ред. В.С.Мясникова и Е.Д.Степанова). Практически в это же время (работа была завершена к 2000г.) в 2003 году в КНР выходит тоже итоговый труд китайских ученых – коллективная монография в восьми томах “Полная история границ Китая” (“Чжунго бяньцзян тунши цуншу”) под общей редакцией известного историка и крупнейшего специалиста в этой области Ма Дачжэна.

        Любая граница, если она осознается в качестве таковой, предполагает контроль со стороны властей, то есть создание соответствующей администрации. Этой теме посвящён один из томов указанного исследования – “История китайской администрации приграничных районов”[1]. Лю Ти, автор первой главы десятого раздела этой книги, как раз рассматривает интересующие нас традиционные взгляды древнего Китая на границу и существовавшие тогда формы контроля пространства приграничных районов.

      Лю Ти, в частности, отмечает, что  граница, с политической точки зрения, является границей разграничения (территорий) по разной степени политического господства (центра). В этой формулировке, по нашему мнению, скрывается вся квинтэссенция взглядов древних китайских правителей на границы и территории. Не важно, принадлежит ли Китаю территория юридически, находится ли она в вассальной зависимости, или принимает китайское правление в виду родственных династийных связей, для Китая важным остается только одно – степень его политического господства на данной территории.

        “В первую очередь, — отмечает Лю Ти, граница – это государственная граница, т.е. пределы между господством и не господством. И еще. Граница – это также пограничные районы, прилегающие к государственной границе, т.е. переходные районы от территории над которыми осуществляется господство к территории без этого господства”.[2] Таким образом, мы видим, что граница не рассматривается как линия раздела между территориями своего и чужого государства. Она представляет собой границу государства и некую промежуточную зону между собственной территорией и всем остальным не контролируемым пространством. Нигде не упоминается другое или соседнее государство. Далее Лю Ти подчеркивает, что в древности граница на практике – это  весьма относительное понятие. Неопределенность понятия границы выражается не только в единстве противоположностей господства и не господства, но так же и в том, что связи между внутренним и внешним, которые она отражает, тоже достаточно относительны. Иными словами, в древние времена у Китая не было никаких ограничений по расширению своего пространства. Но, как показала история, Китай кроме включения в свой состав приграничных районов, которые стали автономными районами, других существенных территориальных приобретений не сделал.

     После объединения Китая Цинь Шихуаном административная система центральной власти императора была сформирована и длительное время функционировала на довольно стабильном пространстве Центральной равнины, которая стала основой китайского единого государства. За пределами Центральной равнины находились обширные приграничные районы, т.е. районы подчинявшиеся Китаю (вассальные княжества). Собственно Китаем считались княжества (царства), находящиеся в пределах Великой китайской стены на Центральной равнине. Граница между Центральной равниной и приграничными районами была достаточно четкой, а граница между приграничными районами и остальным миром всегда оставалась размытой. Можно в целом констатировать, что проблема границ в современном понимании возникает после образования единого китайского государства на пространстве Центральной равнины.

     В древнем Китае существовала довольно стройная система контроля приграничных районов, основанная на традиционных династийных и родовых связях, а так же на однозначно понимаемых всеми правилах протокола и этикета. Поэтому войны между императорской центральной властью и приграничными районами были скорее исключением, чем правилом.

            Важную роль в подчинении как внутренних, так и внешних, т.е. приграничных, районов Китая играла система служения императору («фушигуань»). Древние источники упоминают, что в “девяти землях” (“цзючжоу”, название Китая) было пять форм служения императору (“уфу”), которые со временем развились в девять (“цзюфу”). К ним относят службу титулованных особ и знати (“хоуфу”), простолюдинов (“дяньфу”), мужского населения (“наньфу”), вассальное служение (“фаньфу”) и др. Граница в этом смысле  также отражала разную степень подчинения и служения политическому центру неодинаковых по своему положению районов страны. От этой степени подчинения, в свою очередь, зависело и то, какие обязательства брали на себя эти районы перед политическим центром. Китайцы рассматривали любые формы подчинения, как служение «сыну неба», т.е. императору Китая. В то же время в пограничных районах существовало много сравнительно независимых политических систем, которые сами определяли степень своей зависимости от единого политического центра и, следовательно, своих обязательств, что во многом определялось уровнем военной силы этого района и его удаленности от центра. В целом можно сказать, что речь опять идет о границах – границах распространения власти императора независимо от того, какие формы подчинения они приобретают.

          Взаимоотношения между китайцами и инородцами (“Хуаигуань”). В древнем Китае проживало много племен. Они получили общее название “сыи” (т.е. четыре племени). К «четырем племенам» («сыи») китайцы  относили: «И» — восточные народности, «Мань» — дикие южные племена, «Жун» — тюркские племена на западе, «Ди» — племена на севере. В эпоху Ся и Шан было много мелких царств, населенных различными племенами, которые находились в вассальной зависимости от центральных династий Ся и Шан. Все правители тех эпох рассматривали в качестве своих подданных и китайцев только тех, кто жил во внутренних территориях (т.е. на Центральной равнине), а те, кто жил за пределами этих территорий, были для них не китайцами, инородцами. Разница между “Ся” (китайцами) и “И” (племенами) заключается в том, что “Ся” жили внутри государства, а “И” – за ее пределами, в приграничных районах. Поэтому взаимоотношения между китайцами и не китайцами всегда превращался в вопрос о границе. Все национальные меньшинства (не ханьцы) всегда жили в приграничных районах и продолжают жить до сих пор: монголы, уйгуры, казахи, тибетцы, хуэйцы и др. Вопрос взаимоотношений китайцев и инородцев всегда превращался в национальный вопрос и, следовательно, политический.



 

Запись опубликована в рубрике Границы Китая с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Комментарии запрещены.